Рудольф Ольшевский. Поговорим за Одессу.

[riontel]

-- Гарик, как по-американскому "за".
-- За? Зачем тебе за?
-- Ко мне едет дядя из Америки. Я хочу сказать ему: "Дядя, давай поговорим за Одессу".

Наши девочки носили тогда строгие купальники. Такие строгие, что сейчас пальто носят короче и выше.
Честно говоря, у него было свое мнение, но он с ним не был согласен.
...и закопали под забором, главным забором державы - под Кремлевской стеной.

Вождей не надо. -- Делался серьезным Изя, представляя себе, как сидит он на Ланжероне посредине. А вокруг в обнимочку Хрущев и Маленков, Берия и Молотов. А сбоку примкнул к ним Шепилов.

-- Как у тебя дела?
А ,... чем так жить, лучше, не дай бог, умереть.

У подъездов на вынесенных стульях сидели пожилые люди. Одни играли в шахматы. Другие читали газеты. Около одного остановился Фима. Лица читающего с этой стороны не было видно, его закрывала газета. На всю полосу просвечивала траурная рамка. Кое-кто из руководства давно себя плохо чувствовал, но когда об этом заговаривали, имени его не называли.
-- Как -- уже? -- спросил Фима.
-- Нет, Помпиду. -- Послышалось по ту сторону газеты.

Я не дюймовочка, слышишь, я трехдюймовочка!

Разве я тебе не говорил: "Адама и Еву не выгоняй из рая." Ты меня не послушал. И что из этого вышло? Ай-ай-ай, червивое яблочко съели! Разве Каин вырос бы бандитом, если бы жил в домашних условиях, и у семьи хватало бы на прожиточный минимум?